Владимир Вент (went) wrote,
Владимир Вент
went

Старый но "вечный" текст. Очень .

Оригинал взят у gilliland в По поводу "Шинели"
Что-то меня вся эта ситуации подзамумила. Не могу чётко сказать чем именно, но подзамумила.
Всё в этой истории как-то зыбко, стыдно, туманно (извините) и неправильно.

Как и в самой повести г-на Гоголя. Редко найдётся такое произведение в нашей зализанной классической литературе, которое было бы столь неверно истолковано большинством читателей. Хотя последнее слово предыдущего предложения - оно, в принципе, мало применимо к нам. Когда мы эту "Шинель" последний раз читали? В каком состоянии находились? Что осталось в нашем сознании после торопливого школьного перелистывания? Тоска, тоска, тоска и жалость к "маленькому человеку", который что-то там шебуршится в картонной своей коробке, высовывает носик из под крышки, блестит глазками-бусинками заплаканными. С детства меня призывали обратить своё сердце к подобному созданию, отломить этому человеку-хомячку сырку, гладить его, дуть в ушки и пр. что называется ёмким словом "жалеть".


И я, вообразите, жалел. И все жалели. Зазяб наш воробушек без шинельки. Чижик наш пыжик помре в питерской сыроватой мгле. Жалеть подобного рода убогих у нас демонстративно принято.

Сейчас я просто хочу всем напомнить, что А.А. Башмачкин был титулярным советником ( по армейски - штабс-капитаном). А значит имел, как минимум, личное дворянство. Хотя, скорее всего, имел А.А. Башмачкин дворянство уже с рождения, раз мама у него была "чиновница", т.е. жена чиновника. Крёстным у Акакия был, на минуту, столоначальник Правительствующего Сената И.И. Ерошкин (сейчас бы такой крёстный многим пригодился). Крёстной была дворянка, "жена квартального офицера", А.С. Белобрюшкова. Чувствуете, как постепенно рассеивается зыбучий образ голодного сиротки, воспитанного канцелярскими крысами себе на потеху и для подшивки дел?

Дворянин, чиновник такого класса, что давался при выпуске из привилегированных высших учебных заведений, по армейски штабс-капитан, А.А. Башмачкин остро нуждается в деньгах. Они ему очень-очень нужны. Жалование чиновники в России всегда получали небольшое. Государство экономило на своих цепных псах, справедливо полагая, что вверяемая псам паства должна быть посообразительней и социально-ответственно внести лепту в псовый прокорм. Вот и А.А. Башмачкин не шиковал на 75 рублей серебром в год, но взяток ему не предлагали и Башмачкин решил подголадывать. Конечно, случай для Петербурга не уникальный. Вон, посмотрите, идёт, качаясь от голода, ещё один литературный титулярный советник Макар Девушкин из достоевских "Бедных людей". Завернувшись в истёртый половик, индевеет на перекрёстке ещё один титулярный - Карамазов-старший. Чеховский доктор Дымов (титулярный советник тож) тянет руку к прохожим, собирая на пропитание. Хотя нет, Дымов работает на двух работах по больницам, содержит жену, именуемую деликатно "попрыгунья", кормит-поит целую ораву художников. Девушкин пытается как-то помочь совсем уж запутавшимся. А Карамазов- старший... да что нам говорить о Карамазове-старшем! Выходит только один Башмачкин шарится по белым ночам без денег, еле передвигая ноги от унижения.

Мог бы, конечно, уехать в провинцию и стать там ого-го-го-го! И ещё раз допишу для внятности: го-го-го! В каком-нить Усть-Боговдохновленске, пожалуй, стал бы первым женихом и столичной штучкой. Видным сановником! Любимцем дам купеческого состояния. Сперанским! Стал бы несколько поразвязней, румянец на провинциальных воздухах и сметанах себе бы заимел. И деньги бы появились! поверьте, я знаю о чём говорю. Какой бы ты не был честнейший человек из Петербурга, какой бы белобрысенький проборчик не носил бы на некрупной ушастой голове, как бы тебя не терзали прежние сослуживцы, обидно обзываясь и плюясь бумагой из трубочки, а только ступил на провинциальную землю и о, чудо! Кель манифик метаморфоз! Вот ты принимаешь каравай на вокзале, вот тебя везут в номер-люкс, вот ты уже в "Каене", во ты уже при деле, тут тебе и землеотводы, тут тебе и акциз! Дальше больше! Это я уже в запальчивости кричу, размахивая курительной трубкой... Вот первый конверт, вот поднос с гульденами, вот и домик в два этажа в тенистой липовой аллее. И вот сидишь ты на коленях у сдобницы эдакой первогильдейской, покоишь свою государственную голову меж её естественностей, обтянутых шелками, и тихо улыбаешься, глядя на яхточку у тикового причала. А ещё, конечно, можно было на Кавказ напроситься, в тифлисское наместничество, на линии. Там было бы даже интереснее, в рамках восстановления Северного Кавказа. Просяная буза, бурка, кормовые и приварочные, бешенные тыщщи, валяющиеся в грязи, басалайской выделки шашка на тонком ремешке под погон, точёные кунаки, резня на лукавой свадьбе в потьмах, алла-илла, алла-гу, нападение на почтовый конвой, Анна 4 степени, ранение, кислые воды, немка с зонтиком, перекинутая через седло, кудрявое небо, шампанское, лихая отставка, Крым, горький миндаль и кресло-качалка на балконе. Или по морскому ведомству. Майорка. Сочность Сицилии, Бискай, интриги в констатинопольском порту, спасение одалисок, перестрелка с шпионами в Констанце...

Но А.А. Башмачкин никудашеньки не едет. Потому как и не человек он вовсе. А какое-то лютое питерское обморочное явление. Худосочная совесть, целью существования которой является стремление жалобить и внушать очевидцу страдание. Почему жалость? Почему состадание? Это у питерцев спрашивайте. Они Акакия Акакиевича даже в одежде копируют, особенно осенью, особенно девушки. Увидишь в мороси сутуловатую фигуру, смутно напоминающую Плюшкина в зелёном пальто, с деревянными бусами и в накинутой бахромчатой шали, смело утверждай, что перед тобой приличная питерская барышня из коренных, пробирается в библиотеку, прабабушка - фрейлина ( других прабабушек в Питере не водится), остальные предки - контр-адмиралы и бароны. Кто собирал навоз до революции в Санкт-Петербурге совершенно непонятно. Не иначе проштрафившиеся с графами фрейлины.

А.А. Башмачкин - морок, высасывающий здоровье и жизненные силы у окружающих.

"И закрывал себя рукою бедный молодой человек, и много раз содрогался он потом на веку своем, видя, как много в человеке бесчеловечья..."

Вот он - признак того, что где-то тут прошмыгнул мышью Башмачкин-вампир.
Сам то он никому шибко не стремился помогать. Подсобил ли он какому ходатаю, вдовице какой, кому-нибудь? Нет. Потмоу как погружён в абсолютный эгоизм неудачника. Мочит свой хлебушек в стылой невской водичке и трудится ксероксом. Как и любой эгоист-неудачник не видит он вокруг себя вообще ничего, нет России, нет её жаркого, годного на всё, тела, просто взывающего: ну, хоть что-нибудь сделай уже, а! Нет ничего вокруг для Акакия. Есть только насморочная, шмыгающая, кряхтящая дорога в департамент.

Задумайтесь, а превращение Акакия в агрессивного мертвеца, настоящего упыря, это вам как? Не смущает вас, что Башмачкин начинает связно говорить по человечески, только став ходячим мертвецом? Не наводит на кое-какие мысли? Кем же он был при жизни, раз что-то живое появляется в нём только после кончины? Ну, разве хороший человек, страдающий и искупающий человек, человек верующий, может превратиться в живого мертвеца?! А?! И чем занимается этот упырь? Грабит людей без разбора! Это как если б старец какой, постный подвижник Евсифей, померев в скиту, надумал бы в мёртвом виде насиловать крестьянок у погоста. Понятно, что у всех кто дочитал до этого места повесть, душа уже несколько поистёрлась, и читателю в голову не приходит вообразить, что грабёж мертвецом прохожих это не хорошо как-то, не по христански, не по каковски. Как дойдёт ограбленный упырём Башмачкиным другой чиновник до дома, где ждут его детки и беременная жена? По морозу! Ограбленного вам не жалко?! А если он тоже помрёт? Но нам предписано жалеть только Акакия. Избирательность поражает. Другой гоголевский персонаж - капитан Копейкин (чуть обогнавший нашего Акакия Акакиевича в чине), тот хоть в рязанских лесах грабил только проезжающих по казённой надобности. Не питерский он был, сразу в глаза бросается. Питерские упыри только притворяются рациональными европейскими вурдалаками, а на самом деле любому пензенскому зомби сто очков форы выдадут, не поморщатся.

Поэтому давайте же соберём побольше денег и отправим их художнику Норштейну. Я к этому клонил, собственно. Сбербанк давал и нам повелевал. Храни всех Кришна Шаверма.


Tags: серьезно
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments